Флейта из тыквы

Умелец из села Карпова мастерит уникальные музыкальные инструменты всех народов мира

Природный крестьянин старинного села Карпова Краснощековского района Александр Епифанцев большую часть своей жизни посвятил изготовлению народных музыкальных инструментов. Но делает он не только балалайки и гармони. Круг его интересов обширнее и Алтая, и даже России, ему интересен весь мир — нет такого звука, который бы его не заинтересовал. Да что и говорить, если бывший артиллерист даже в грохоте тяжелых орудий слышал свою музыку.

Российская газета: Александр Яковлевич, откуда у вас такое увлечение — изготовление музыкальных инструментов, почему не бочки или сани, вообще какие-то полезные на селе вещи?

Александр Епифанцев: Я никогда особенно не задумывался над этим. Просто у нас в семье все играли на чем-нибудь, а взять негде — сами и делали.

РГ: С чего это началось?

Епифанцев: Однажды отец показал, как делать пищалку из тростника. Тогда я и сделал себе тростниковую жалейку, потом пошли свирели, флейты. А в 1993 году я встретился с Геннадием Заволокиным. Приехал к нему с гармонью и еще тремя своими инструментами. Он говорит: "Саша, гармонист ты хороший, но гармонистов у нас много, а вот народные инструменты — это твоя звезда. Давай, работай".

РГ: Ну, Заволокин понятно, а в деревне не смеются? Ведь на селе такое искусство, наверное, странным кажется.

Епифанцев: Да, бывает всякое. Есть люди, которые не понимают. Не от мира сего меня считают. Я думаю, таких, как мы, всегда странными считали. Люди к этому не привыкли. Ведь большая часть народной культуры, как ни странно, сейчас идет из города, а не из деревни, как должно быть на самом деле.

РГ: Вы в армии служили в артиллерии. Нет противоречия — грохот и музыка?

Епифанцев: Я во всем находил музыку, слышал ее везде.

РГ: Получается, пушка тоже музыкальный инструмент?

Епифанцев: Ну, в каком-то смысле да.

РГ: У разных народов есть одинаковые сказки, а как с музыкальными инструментами, есть общее?

Епифанцев: Конечно. Все страны и культуры связаны между собой. Инструменты из одной страны переходят в другую. Люди передают их друг другу, например, по знакомству. Одни и те же инструменты во всякой стране называются по-своему. Я разговаривал с арабами из Палестины или Саудовской Аравии. Они рассказывают, что тростниковые жалейки, которые я делаю, есть у их кочевников — бедуинов. Или вот, например, кавказские инструменты, такие как зурна, есть и у нас. Только у нас он называется сурна.

РГ: Какие инструменты, сделанные вами, уже есть в вашей коллекции?

Епифанцев: Сделана санза — африканский инструмент, флейта южноамериканских индейцев, гусли, волынки двух видов — немецкая и славянская.

РГ: Разве славяне на волынках играли?

Епифанцев: У русских, белорусов, украинцев, литовцев, поляков были свои волынки. А сейчас мне хочется сделать ирландскую и шотландскую. Скоро я возьмусь за это — мне качественный материал подарили.

РГ: Приходилось делать инструменты из "неродных" материалов?

Епифанцев: Бывает. Недавно вот окарину сделал из декоративной тыквы. У нее вышел очень своеобразный голос. Вообще-то она делается из глины. А у тыквенной получается более глубокий — утробный такой голос, как будто изнутри идет.

РГ: А как пришло в голову сделать из тыквы?

Епифанцев: Подумалось, если глина звучит, то почему не может тыква звучать. Попробовал — и получилось.

РГ: Какой инструмент больше всего вам хочется сделать сегодня?

Епифанцев: Самое первое — это, конечно, армянский дудук. Он — мечта всей моей жизни, сказка, тайна. Но, по незнанию моему, пока не могу.

РГ: Он такой сложный, или материалов нет?

Епифанцев: Материалы важны, но это полдела. Важно понять, почему у них создался такой инструмент. Ведь все горе армянского народа вылилось в этом инструменте. У него такой звук, что когда я слышу его голос, мне хочется плакать. Говорят, когда люди плачут, они ощущают свою душу. Может быть это и так, но я думаю, что когда человек плачет — он искренен.

РГ: А какой инструмент наиболее сложен в изготовлении?

Епифанцев: Колесная лира. Это западный инструмент, он распространен во Франции, Германии, Польше, Белоруссии, на Украине. На Западе он назывался органиструм, у западных славян — колесная лира, а на Руси — рыля.

РГ: Если создать оркестр из инструментов разных народов мира, он будет благозвучен?

Епифанцев: Это будет замечательный оркестр. В нем один инструмент будет дополнять другой. Ведь у каждого из них своя изюминка, такой оркестр привлек и объединил бы множество людей.

РГ: Какие инструменты вам больше нравится делать — восточные или западные?

Епифанцев: Я не делаю различий — каждый из них ценен сам по себе. Без любого из них мир был бы неполон.

РГ: Что в деле музыкального мастера главное?

Епифанцев: Главное — не торопиться, как следует подготовить материал. Ведь детали нужно выдержать полтора-два года, а собирать потом, когда дерево зазвенит по-настоящему. Однажды меня назвали ремесленником, я сильно обиделся. Ведь ремесленник все делает быстро и на продажу, а я над одним инструментом работаю годами.

РГ: Как вы понимаете свою сверхзадачу?

Епифанцев: Показать людям, соседям, друзьям, насколько богат мир звуков. Мастера разных народов с помощью такого универсального языка, как музыка, пытались рассказать миру о своей стране, национальных особенностях, своем понимании красоты и гармонии.

РГ: Если человек хочет делать инструменты, с чего он должен начать?

Епифанцев: А он уже начал. Иной раз интересно линейкой по столу щелкнуть или пилу послушать. Помните сказку про медведя, который на пне играл? Он хоть и зверь, а все равно прислушивался, какой звук издается.

РГ: Какие чувства испытываете после того, как инструмент закончен?

Епифанцев: Скорее, грусть — еще одна мечта осуществилась, достиг, чего хотел. Ведь самый важный процесс — не работа стамеской, а то, что происходит внутри тебя, где живут душа и музыка.

Источник: "Российская газета" (http://www.rg.ru)